(Размышления Эдмундовича.)

Речь идёт, в частности, о растительном сырье. Три сотни лекарственных растений упоминались еще Гиппократом. Впоследствии знание о травах было расширено Галеном. Препараты галенового, и новогаленового ряда до сих пор широко применяются в медицине.

Поднимая вопрос о проблеме неуклонной хронизации заболеваний, увеличения количества нозологических единиц, и снижения возрастного порога их появления у населения путём несложных логических построений можно прийти к тому мнению, что коррекция острых болезненных состояний, и патологии хронической, имеет в себе две разных методологических схемы.

И, соответственно, два разных терапевтических подхода. Строгим языком они называются „симптоматический“ и „этиотропный“, отражают собой выстраивание тактики лечения в предпочтении работы с причиной или следствием.

Острые и терминальные состояния я здесь не затрагиваю в силу того, что современная медицина честно отрабатывает свой хлеб, сотнями и тысячами возвращая людей из-за порога небытия. Вполне естественным будет в условиях опасности для жизни заниматься именно первостепенным, витальным вопросом, не оглядываясь на будущие последствия для организма.

Потому можно, и нужно, вынести нашим докторам огромную благодарность и признательность за эту часть их работы. Но! Только за эту. Потому что в остальном ситуация обвальная.

Официальная медицина в вопросе лечения хронических заболеваний хоть и заявляет о предпочтительности второго варианта, но на практике получается так, что большинство назначений является полностью симптоматическими.

В этом нету вины практикующего врача, нет. Происходит это ровно потому, что имеет место как высокая сложность, комплексность, и взаимозависимость процессов, происходящих одновременно в организме, так и отсутствие в рамках медицинской науки строгой естественнонаучной методологической базы, позволяющей однозначно увязать работу физических законов и принципов с процессами, происходящими внутри тела.

Поэтому фармакологи при разработке препаратов зачастую, не могут отследить начальное влияние, которое приводит к возникновению патпроцесса. Будь то паразитарная инвазия, слабокорректируемые (в силу разных внешних причин) внутренними факторами изменение ионных балансов, или же вынужденная избыточная (недостаточная) работа нервной системы.

Фармакологи, в свою очередь, опираются на работы своих коллег как из среды биологов, так и клиницистов. В этом есть также свой большой подводный камень. В силу огромного количества опытного, фактологического, и теоретического материала одному человеку, а зачастую даже и коллективу, очень сложно охватывать явление в целом, понимать тонкие внутрисистемные связи, порождающие сложные цепочки причин и следствий.

Поэтому получается так, что разработка препарата начинается в самых своих основах с оторванности от реальных причин конкретной патологии.

Как признавался один мой коллега, занятый на некотором фармпредприятии, имеющий две учёных степени и авторские свидетельства: все хорошие препараты создавались нами по принципу „поиск чёрной кошки в тёмной комнате“.

Почему основная мысль и тема статьи предваряется столь расплывчатым и пространным вступлением? Суть такова, что на картине разницы подходов только и будет возможным показать необходимость и желательность ОСОЗНАННОГО применения растительных биологически-активных веществ в практике восстановления здорового состояния организма.

Самые первые зёрна методологической разницы в применении лекарственных средств мы можем проследить в истории медицины. Это условный спор между Гиппократом и Галеном о цельности сырья. Первый считал, что все растения обладают уникальной „жизненной эссенцией“, второй утверждал, что вещества, содержащиеся в сырье могут быть полезными, бесполезными, или даже вредными.

Медицина пошла по пути Галена, обогатившись в результате громаднейшим арсеналом средств, способных избирательно воздействовать практически на любую известную науке функцию организма. Справочник Машковского наглядно иллюстрирует данный факт.

Но, быть может, мы что-то потеряли, не до конца осмыслив подход Гиппократа. Ведь даже обладая мощнейшим инструментарием аналитических и лабораторных методов мы не можем полностью определить какое воздействие окажет вещество на организм, какие вызовет реакции и осложнения.

И, следовательно, правильно вырабатывать тактику лечения. Современная нам терапия осуществляет предсказательную функцию только на коротких отрезках времени, к сожалению.

И здесь мы приходим к биологически-активной пищевой добавке, как сущности, средней между узкоспециализированным лекарственным веществом, и чистым сырьём. Что есть, в настоящее время, БАД? Условно их составляющие можно подразделить на три группы:

- снабжающие организм сырьём (эссенциальные нутриенты, витамины, элементы таблицы менделеева),

- про-субстанции (метаболиты, про-гормоны, про-ферменты, вещества, поддерживающие функционал),

- собственно корректоры разнообразных патпроцессов.

При этом, отличительными их особенностями являются недоказанная, или слабо обоснованная клиническая эффективность (в силу разных причин), безрецептурный отпуск, происхождение составов из областей народной и традиционной медицинских отраслей.

Bспомним, с чего же начиналась собственно фармация. Точно такие же извлечения, опытным путём подтверждающие свою эффективность, зачастую употребляемые в виде пищи. Собственно, весь фундамент народной медицины можно назвать сферой применения пищевых добавок. Преимущественно в виде трав и сборов. Оные, кстати, сейчас официально проходят по статьям как БАД.

Подобное понимание сразу же отбрасывает на корню мысль о т.н. „безвредности“ подобной продукции. Любое вещество, способное вносить изменения в сложные каскады биохимических реакций, протекающих внутри тела, уже является потенциально вредным.

Любую типичную биодобавку можно представить как состав, в разных пропорциях состоящий из веществ трёх, представленных выше групп. Так он отвечает как критерию целостности вещества, приближаясь на основе теоретических и экспериментальных данных к максимально благоприятному влиянию состава на организм, так и критерию применения в клинической практике, обладая способностью ключевого ингредиента оказывать необходимое терапевтическое влияние.

Здесь достигается максимальное приближение именно к этиотропному подходу в лечении заболевания, потому что варьируя окружение ключевого ингредиента, можно практически в диаметрально противоположном масштабе изменять воздействие подобного препарата на организм, будь то потенцирование или же наоборот, ингибирование эффекта, скорость его достижения, очерёдность действия на мишени. Народная медицина накапливала именно такой практический опыт, эволюционное развитие которого мы можем наблюдать в развитии индустрии пищевых добавок.

Но, разрабатывая новые составы, или внося изменения в уже существующие, мы, к сожалению, сталкиваемся ровно с той же проблемой, что и при разработке узкоспециализированного наименования. Надеюсь, данная проблема будет в обозримом будущем преодолена на системном уровне.

Все окислительные реакции, как видно из их определения, проходят с участием кислорода.

16-й по счёту элемент таблицы Менделеева, кислород, топографически расположен в 6-й вертикальной колонке таблицы. А в крайней, 8-й, расположен инертный газ неон.

По закону Природы, открытому Менделеевым, задача каждого элемента – стать устойчивым.

Наиболее устойчивые – инертные газы, количество электронов на внешних оболочках которых стабильно. Так как инертный газ в обычных условиях не может стать ионом, он выступает в роли своеобразного «эталона» для всех элементов как своего, так и верхнего ряда. Одним словом, каждый элемент таблицы Менделеева стремится к «совершенству», чтобы стать «похожим» на инертный газ.

Для этого элемент или отдаёт, или добирает соответствующее количество электронов до «нормы».

Способность принимать или, напротив, отдавать электроны, известна под термином «валентность». Так вот, кислороду, чтобы «притвориться» неоном, нужно добрать на внешнюю оболочку два недостающих электрона.

И он добирает их с большой охотой везде, где только может. Тем самым – окисляя подвернувшуюся молекулу и превращая ее в радикал.

Радикал, являясь ионом, обречён участвовать в химических реакциях «разборки» (окисления) и «сборки» (восстановления).

Таким образом, происходит распад на составляющие всех «стройматериалов», поступивших с пищей, перевод их в удобное для транспортировки состояние, доставка на место и сборка того, «что нужно».

По такой же схеме идет «уборка мусора», только вместо сборки производится сброс отходов в кишечник и другие выделительные системы.

Чтобы обменные процессы проходили в оптимальном режиме, должен поддерживаться адекватно оптимальный процент ПОСТОЯННО присутствующих в организме прооксидантов (свободных радикалов).

По расчетам заслуживающих доверия специалистов, в норме это – 5%. Контролируют ход непрерывно самоподдерживающегося процесса соединения, связывающие те свободные радикалы, которые являются «отходами производства».

Группа контролирующих соединений называется антиоксиданты, то есть – препятствующие окислению.

Наиболее интенсивно обменные процессы, во время которых образуются свободные радикалы, проходят при рН, равном 4,8. Термин «рН» – показатель силы атомов водорода, в просторечии известное как «кислотность».

Согласно принятой шкале:

0 – 7 – кислая среда;

7 – нейтральная («нулевая») среда («кислотность»);

7 – 14 – щелочная среда.

рН = 4,8 означает кислую среду. В такой среде высока сбраживающая активность ферментов, поэтому интенсивно проходит расщепление как молекул ингредиентов пищи, так и составляющих элементов отработавших своё клеток.

В здоровом организме этот «экспорт-импорт» проходит с равномерной загрузкой выделительной системы, поэтому сам процесс жизни дискомфорта не вызывает.

Клетки, сидящие «на голодном пайке», уже не могут нормально обновляться.

Затухание обменных процессов диагностируется (мозг получил сигналы, симптомы зафиксированы, расшифрованы, ошибки быть не может): недостаточная проходимость капилляров.

Если это процесс в мозговом кровотоке, сначала возникают мигренеподобные боли. То, что инсульт гарантирован, если не принимать правильных мер, ясно любому инженеру, но... не врачу.

Так пусть и врач это знает: уяснив механизм появления ВСД и осознав неизбежность трансформации первичного заболевания в более тяжелое, врач может повлиять на процесс и заставить его повернуть вспять, так как антиоксиданты – его, врача, оружие.

Нужно просто знать: какой антиоксидант как действует.

Арсенал средств по борьбе со свободнорадикальными болезнями достаточно широк: здесь и «чистые» антиоксиданты, и витамины-антиоксиданты, и их комплексы, действующие со своими энергетическими мощностями, отчего и вызывающие различные реакции при приеме больным.

Оперируя таким понятием как синергизм (дружественность) и зная силу энергетического взаимодействия двух и более антиоксидантных препаратов, врач быстрее кого-либо найдёт единственно верный вариант для конкретного случая. Потому что возможности каждого нашего органа врач знает лучше всех. На то он и специалист.

Огорчает лишь, что ни спектра естественных антиоксидантов, ни их синергизма, ни механизма действия ему в институте не давали.

Кстати сказать, если сейчас вы прочитаете о возможности восстанавливать заряд у «отработанного» эритроцита, то возомните, что эта книга по ненаучной фантастике.

Поэтому, чтобы не отвлекать вас на неразумные действия, допустим, что это было бы преждевременно. А вот в четвёртой книге вам предстоит ознакомиться и с такой гипотезой.

Просто никто не успел запретить нам продолжать делать открытия, вот гипотеза и созрела…